Radio Logo
RND
Höre {param} in der App.
Höre ИНТЕРВЬЮ in der App.
(7.565)(6.472)
Sender speichern
Wecker
Sleeptimer
Sender speichern
Wecker
Sleeptimer

ИНТЕРВЬЮ

Podcast ИНТЕРВЬЮ
Podcast ИНТЕРВЬЮ

ИНТЕРВЬЮ

hinzufügen

Verfügbare Folgen

5 von 24
  • Интервью - «Начинает пахнуть бунтом»: социолог Алексей Левинсон о протесте против QR-кодов в России
    В России протестуют против обязательной вакцинации и QR-кодов. Коды уже ввели в большинстве регионов для посещения общественных мест. В ноябре правительство внесло в Госдуму два законопроекта о кодах на федеральном уровне, в том числе на транспорте. На фоне волны возмущения Дума отложила их рассмотрение. Спикер Госдумы Вячеслав Володин 24 ноября у себя в телеграме написал о QR-кодах и открыл публикацию для отзывов. К 27 ноября счетчик показывает более 620 тысяч комментариев. Общий тон там — явно антипрививочный. Протестующие апеллируют к Конституции и правам человека, называют QR-коды «сегрегацией», «фашизмом», подходом к людям «как к товару». Протестуют против QR-кодов не только в интернете. В России проходят митинги и «народные сходы», где записывают обращения к Путину и губернаторам. Приводят такие акции нередко к штрафам и угрозам от силовиков. Самым «громким» антипрививчникам грозят уголовным преследованием. Не обходится и без более радикальных действий и потасовок. В Челябинске противники QR-кодов пытались прорваться в Заксобрание и подрались с охраной, в Волгограде — ворвались в управление Роспотребнадзора. В Казани после введения QR-кодов в общественном транспорте сообщалось о стычках и пострадавших кондукторах. Насколько подобная реакция на санитарные ограничения была ожидаема? Обсуждаем с главой отдела социально-культурных исследований «Левада-центра»* Алексеем Левинсоном.     Алексей Левинсон: Насчет того, насколько [эта реакция] была ожидаема. Мы не ожидали самой пандемии. Когда она появилась на горизонте, мы задавали вопросы россиянам насчет того, как они полагают, они будут себя вести. Получили в основном ответы о том, что они будут себя вести примерно так же, как и до [пандемии]. Это означает, что общество не представляло себе, с чем оно столкнется. Далее, когда пришла первая волна, общественная реакция была в гораздо большей степени направлена против тех административных и полицейских мер, которые были приняты государством, нежели была связана с опасностью для жизни, угрозой смерти — всем тем, что несла с собой эпидемия. Одновременно проявились две очень важные черты. Одна — это столкновение общества и государства, которое повело себя неуклюже. Сначала были приняты полицейские меры, а потом они же были ослаблены, когда государству понадобилось что-то сделать для своих целей. В частности, когда они были ослаблены на период голосования по поправкам к Конституции, на период выборов. Люди это увидели, почувствовали и поняли, что интерес государства не лежит непосредственно в сбережении народа, пользуясь известным выражением, а он — собственный. Это проложило черту между государством и людьми. Это первое. Второе: здесь включились в действие те слои массового сознания, которые не управляются прямой и простой рациональностью. Это легче всего доказать на том, как широко распространились всякие конспирологические версии, версии о чипировании. Этот слой сознания невосприимчив к рациональной аргументации — от чьего имени она бы не исходила: от имени врачей, власти, разумных соседей, рационально мыслящих людей и так далее. Это поставило большую часть публики в положение конфликта и с медициной (обычной медициной, действующей в основном в рамках рациональности, принятой в европейском обществе за стандарт), и с властью. Надо сказать, ситуация очень неприятная. Она угрожает общественной стабильности. Если говорить на языке российских исторических примеров и аналогий, дело начинает пахнуть бунтом. Известно, что Пушкин о нем сказал. Он именно это и сказал: логика бунта не подчиняется рациональности. Почему именно тема вакцинации/обязательной вакцинации и QR-кодов привела к ситуации, когда, как вы говорите, запахло бунтом? Если говорить об основной части России, последние поколения выросли в ситуации, когда они не сталкивались ни с комендантским часом, ни с ограничениями передвижения, запретами на посещение тех или иных мест. Еще тут важную роль сыграло то, что государство само… То есть под словом «государство» надо разуметь корпус чиновников и каких-то их консультантов, которые сами тоже метались между разными вариантами поведения. Одни варианты — это не сердить людей, идти у них на поводу, показывать, что мы вас понимаем и думаем в общем примерно то же, что и вы. Президент Путин не один раз такую фигуру выстраивал. Дескать, я, ребята, с вами. Поэтому он и свою вакцинацию не особенно афишировал. Путин, кстати, вообще не высказывался о QR-кодах и говорил, что вакцинация должна быть только добровольной. Да, на его посту ему очень страшно поссориться с массовым избирателем. На носу в общем-то уже достаточно близко те выборы, от которых будет зависеть его политическая судьба. Можно административными средствами сделать нужный результат, но и Путину хотелось бы, чтобы он был в самом деле избран народом, внесен на руках в вечность. Он по очереди то принимал сторону «репрессивно-полицейско-медицинскую», то, наоборот, такую «народную», где рациональность такая, что — «обойдется». Исследования, которые идут у нас сейчас, показывают, что страх заболеть у людей в общем ниже страха вакцинации или равен. При этом те, кто даже боятся заболеть, не готовы вакцинироваться. А очень большая доля и не боится заболеть. Я не говорю о тех, кто вообще отрицает ковид или [утверждает], что это обычный грипп. Просто есть люди, которые не думают, что это их коснется. Почему — слишком много у них может быть разных резонов. Вакцинация в России была скомпрометирована в самом начале. Был сделан очень неправильный ход — превращение «Спутника» в инструмент пиара, пропаганды. То, что «Спутник» был выпущен, как было обнародовано, до того, как были пройдены все необходимые испытания, эта деталь очень запомнилась людям. Потому что она не технического характера, не касается работы нашей фармацевтической промышленности. Это было прочитано как то, что идея объявить нас первыми во всем мире выпустившими вакцину, важнее, чем то, чтобы обеспечить ее действительную безопасность и безвредность. Поскольку это было сделано «на входе», когда страх болезни был совсем невелик, а в основном в поле зрения россиян была административная сторона дела, это было очень большой ошибкой. Она развивалась дальше. Подчинение кампании вакцинации политическим интересам скомпрометировало кампанию очень сильно. А люди еще испытывают ограничения (QR-коды и прочее) — ограничения в их повседневной, бытовой жизни, которые они не считают оправданными. Рациональность этих мер массами людей не принимается. Маски носят в Москве (не знаю, как в других городах) процентов 60. Около 40% думают, что это не нужно или это неправильно, мешает — там разные причины. Ожидать сейчас от российского населения полностью рационального поведения не приходится. Но, насколько я знаю, эта история не ограничивается пределами Российской Федерации. Судя по всему, похожие вещи развиваются на всем постсоветском пространстве. Это кризис доверия к властям. Тут уже неважно, это путинский режим или какой-то другой. В Украине совсем другая политическая история. Но власть, с точки зрения — извините за выражение — простых людей, которые не собираются дифференцировать Зеленского от Путина… они выражают недоверие к власти как к таковой, как к категории. Верно ли, что вакцинация еще и стала темой, через которую выходит накопленное недоверие, накопленные претензии? Людям, возможно, кажется, что это наиболее безопасный способ высказать недовольство? Во всяком случае безопаснее, чем выйти на митинги с политическими требованиями. Наверное, это, действительно, пока что более безопасно. Хотя кто знает? Как только эти протесты превратятся в массовые уличные демонстрации, против них может быть выпущен тот же ОМОН, та же Росгвардия. Тут разница исчезнет. Дело в том, что не так велик потенциал протеста против фальсификаций на выборах. Там другие причины испытывать несогласие с властью, чем здесь. Здесь еще очень важно, что они карнального характера. Вакцина — это то, что должны делать лично со мной, это укол в тело. Есть люди, которые боятся любых уколов. Это защита своего тела, своей самости, об этом психологи много знают. По сравнению с выборами это гораздо ближе интимным сторонам. А когда соединяется интимное и массовое, получается очень опасный… Взрывоопасный коктейль. Коктейль, да. Будет ли взрыв или нет, я не знаю. Но я слово «бунт» сказал, и не беру его назад. Насколько тут действия властей помогают или мешают? Например, угроза уголовного преследования самых активных, самых «громких» антипрививочников. Это подливает масла в огонь или все-таки запугивает, предотвращает, может быть, какие-то акции? Не берусь отвечать на этот вопрос, потому что думаю, это действует на одних так, а на других — эдак. Обычно репрессии ведут к селекции. Часть людей они могут запугать, и те отступят. С другой стороны, они вызывают на противостояние людей, которые уже не испытывают страха и готовы к гораздо более радикальным действиям. Так везде, специфики у России нет. Я думаю, что это понимают любые командиры омоновских рот и так далее. Это нехитрое дело. *«Аналитический центр Юрия Левады» российские власти внесли в список «иностранных агентов», «Левада-центр» с этим не согласен.
    11/27/2021
    12:32
  • Интервью - «Мы будем продолжать работу». Российские власти против «Международного Мемориала»
    Российская Генпрокуратура обратилась в Верховный суд с требованием ликвидировать «Международный Мемориал» (российские власти считают организацию «иностранным агентом»). Кроме того, прокуратура Москвы подала иск в Московский городской суд, требуя ликвидировать внесённый российскими властями в реестр «иностранных агентов» правозащитный центр «Мемориал». Решение Гепрокуратуры RFI прокомментировали председатель правления организации Ян Рачинский, также те, кому «Мемориал» помог отыскать следы репрессированных родственников.
    11/12/2021
    10:05
  • Интервью - Коронаскептики или «коронапофигисты»? Как в России относятся к эпидемии COVID-19
    В России очень велика доля коронаскептиков — тех, кто сомневается в серьезности этого заболевания или в необходимости правительственных мер по борьбе с ним. Во время первой волны пандемии доля таких людей в России составляла 38% — это превосходит показатели крупных европейских и азиатских стран в два и более раза. К таким выводам пришли сотрудники Лаборатории сравнительных социальных исследований ВШЭ. Каков протрет типичного российского коронаскептика? Об этом мы беседуем с одним из авторов исследования, заведующим лабораторией ЛССИ НИУ ВШЭ Борисом Соколовым.
    10/31/2021
    15:21
  • Интервью - «Люди дезориентированы»: социолог Денис Волков о том, почему россияне все еще не спешат прививаться
    В России день ото дня обновляются антирекорды по заболеваемости и смертности от ковида. В субботу оперативный штаб сообщил, что за сутки скончались от последствий коронавируса 1075 человек — абсолютный исторический максимум. Власти объясняют такой рост недостаточной вакцинацией. Россия по уровню вакцинации действительно значительно отстает от многих западных стран. Официальный счетчик вакцинации запустили только на днях. Как объявляют власти, полный курс вакцинации в России прошли порядка 49 миллионов человек, то есть треть населения. Во Франции полностью вакцинировано примерно 75% населения. При этом кампания вакцинации в России началась еще в декабре 2020 года, в стране зарегистрированы сразу несколько отечественных вакцин, почти во всех регионах введена обязательная вакцинация для некоторых групп работников. Что удерживает россиян от вакцинации? Обсуждаем с директором «Левада-центра»* Денисом Волковым. RFI: Сейчас сколько россиян в процентном соотношении говорят, что не хотят прививаться? Меняется ли здесь что-то из-за нынешней тяжелой ситуации с эпидемий? Денис Волков: У нас последних данных пока что нет, они будут на следующей неделе, в конце. Если предположить, как развивается ситуация, и простроить динамику на предыдущих цифрах, я думаю, что около половины россиян не хотят прививаться. Эта цифра была достаточно стабильна на протяжении года, вплоть до начала лета. Было 60%, которые не хотели прививаться. И только с начала лета, когда пошла более или менее массированная кампания, пропаганда вакцинации, некоторые изменения, очень медленные пошли. Мы видели, как в течение лета эта цифра чуть-чуть изменилась. В конце лета было чуть больше половины [нежелающих прививаться]. Думаю, сейчас где-то около половины. Более точную информацию будем иметь на следующей неделе, в конце. Про пропаганду и кампанию агитации предлагаю поговорить чуть позже. А пока могли бы вы объяснить, на что ссылаются те люди, которые не хотят прививаться, то есть примерно половина? Что их удерживает от вакцинации? Это разные группы населения, поэтому тут могут быть разные мотивы. Кто не хочет прививаться прежде всего? Те, кто не боится заразиться, считает, что эта болезнь неопасная. Прежде всего молодые люди так думают. Они говорят: «Это не для нас, это для пенсионеров. Мы, даже если заболеем, у нас пройдет легко. Зачем прививаться, что-то в себя вкалывать?». Это для молодых очень характерно. Другая группа, похожая, — те, кто в принципе не верит в коронавирус, считает, что это все придумали. Придумали, например, производители масок, перчаток, которые хотят на этом нажиться, так называемая большая фарма. И у нас, и за пределами нашей страны такие мнения есть — теория заговора. Тоже похожая группа — те, кто верит в коронавирус, считают, что все-таки он есть, потому что люди умирают вокруг, их родственники, знакомые, но они не верят власти. Сейчас эта группа в России, по разным оценкам (смотря какие вопросы брать) — от трети даже до половины доходит, если мы говорим о правительстве. Если мы берем президента, то примерно треть не верят, не одобряют, не доверяют. Если правительство, то это почти половина населения. Эти люди по умолчанию плохо относятся к любым государственным инициативам, будь то вакцинация, будь то установление камер слежения на улице, будь то электронное голосование. Те, кто не доверяет власти, считают, что все, что власть предлагает — это плохо, в этом есть какой-то злой умысел. Их не переубедишь, потому что они так настроены по отношению к власти. Хотя везде есть исключения, но я говорю именно о «массовом человеке». Фактор недоверия властям тоже имеет больше влияние. Это на группах очень хорошо бывает видно. Человек боится, человек уже находится в нервном, даже может быть истерическом состоянии, но считает, что «нет прививаться ни за что не буду, потому что это предлагает власть, а власть ничего хорошего предложить не может». Люди пойманы в такую ловушку: они и боятся, и не доверяют. Не доверяют каким вакцинам: российским или вообще всем новым антиковидным вакцинам? Если мы говорим конкретно про вакцины, то это все-таки недоверие вакцинам в целом. Тут важно, как сама эта тема освещалась в российских средствах массовой информации. Было много разговоров, что наша вакцина хорошая, а все остальные плохие. В это не очень поверили. Очень много было таких откликов: «Ну конечно, все дураки, одни мы умные». В это не очень людям верилось. Гонка вакцин, которая есть не только в России, но и в других странах, в России скорее подействовала против вакцин в целом. Хотя есть несколько процентов людей, которые хотели бы привиться иностранными вакцинами. Российской не доверяют, а доверяют иностранным. Но таких не очень много, но такая группа тоже есть. А сколько примерно? Это несколько процентов. Я бы сказал, процентов шесть-семь. О таком порядке цифр идет речь. То есть если бы в России были доступны все существующие в мире вакцины, это не переломило бы ситуацию с пробуксовкой вакцинации? Мне кажется, что в борьбе за вакцинированных ведь идет речь на проценты. Можно работать с разными группами населения по-разному. Одним дать возможность привиться иностранными вакцинами — это несколько процентов. Других попробовать убедить, что российская вакцина и вообще все вакцины безопасные. Здесь не сильно, но сыграло бы, например, признание российской вакцины международными организациями и пропаганда этого решения по государственным каналам. Еще несколько процентов. Так можно — и здесь чуть-чуть, и здесь чуть-чуть — повышать долю вакцинированного населения. «В лобовую» работать уже, наверное, сложно. Есть те, кто готов прививаться, и есть еще ресурс. Из наших опросов общественного мнения мы видим, что привились хотя бы одним компонентом около 30%. Это, кстати, примерно совпадает с официальными данными. Еще процентов 20 — до них можно «добраться», убедить их не так сложно. Свыше 50% — уже начинается работа со страхами, какими-то предубеждениями, а это делать намного сложнее. Процентов 20 есть ресурс, а дальше, наверное, придется добирать по нескольку процентов с разных групп. Сколько ярых противников вакцинации, которые не готовы ни при каких обстоятельствах сделать прививку? Сложно эту долю точно оценить. Но процентов 10–15, я думаю, это ярые антипрививочники, которые ни в какую прививаться не будут, которые не доверяют вакцинам вообще. Я думаю, что доля этих людей примерно совпадает с долей таких же людей в других странах. Важно понимать, что когда мы говорим о 50%, которые не хотят, далеко не все из них убежденные антипрививочники. Большинство из них — люди, которые дезориентированы, которые не могут принять собственное решение, а государство им не помогло принять решение за них, не убедило. Их нужно убеждать, с ними нужно работать. Значительную долю тех, кто сегодня говорит, что не готов, все-таки их можно переубедить, но это будет сделать нелегко. Вот уже почти год в России идет прививочная кампания. Если оглядеться назад, как в этот год государство вело себя в отношении агитационной кампании? Как шла эта кампания, как она менялась? Я могу проанализировать только ее след в общественном мнении. Мы не смотрим на конкретные действия, мы смотрим на реакцию населения: что говорят люди о вакцине, о кампании, о прививках. Мы видим, что, видимо, кампания началась, начала работать с конца весны-начала лета, когда начало уменьшаться количество тех, кто не готов прививаться. До этого больше года эта цифра не менялась вообще — 60% примерно не хотели. Она начала меняться с начала лета, но, видимо, недостаточно. Недостаточно что ли сил в это вложили. Это все-таки очень медленно происходит. Можно говорить о некоторых ошибках — опять же не потому, что мы анализируем саму кампанию, а слушаем, что говорят люди. А люди, говорят, что не видели и не убедили их слова первых лиц. Не только президента, но и губернаторов, министров. Тот же Путин — долго эта история развивалась: привился он или нет, какой вакциной, почему не показали? Люди очень много это обсуждали: раз не показали, значит, может быть, не привился. А если привился, то, наверное, цитирую, «израильской вакциной» или «иностранной вакциной». То есть для них, для власти — иностранные, хорошие или какие-то свои вакцины. Еще один миф был создан: они прививаются хорошими вакцинами, а людям — дешевые, некачественные. Такое было. То есть недостаток убеждения от первых лиц. Это не только чиновники должны были быть. Если делать кампанию, это должны были быть и любимые актеры, режиссеры, телеведущие. А режиссеры, телеведущие долго всех убеждали, что вакцина — это «чипирование» населения, что это вред или что это не будет работать. После таких разнородных сигналов мы видим, что значительная масса людей просто дезориентирована, не готова принять решение о вакцинации и говорят: «Давайте подождем, посмотрим, пусть дополнительные исследования проведут, потому что сейчас вакцина сырая». Проблема в том, что мы слышим одни и те же слова на протяжении больше уже полутора лет. Не смогли убедить, что вакцина все-таки готовая и безопасная. Почему государство не бросило средства и силы на агитационную кампанию с самого начала? Я могу только гадать. Я думаю, что отчасти в элитах не было убежденности, консенсуса, что все-таки вакцина нужна и потребуется. Мы видели в опросах врачей, что большая доля врачей в самом начале тоже была не убеждена. А если уж врачи не были убеждены, то чего ждать от чиновников, которые такие же люди в принципе, как и мы все. Также мы видели, что неоднозначно они себя вели, и не то, чтобы все побежали прививаться. Если привились, то это как-то не очень освещено было массированно. То есть элиты сами, наверное, сомневались. Также я думаю, что в начале просто, может быть, был недостаток вакцин. Были сообщения, что часть вакцин поставляли в другие страны. Возможно, боялись создать ажиотаж. Отчасти, может быть, не хотят идти против общественного мнения. В общественном мнении преобладают [настроения] от настороженности до негатива по отношению к вакцинам, по отношению к мерам против коронавируса. Особенно плохо воспринимались различного рода ограничения. Отчасти потому, что для значительной доли людей, которые не могут перейти на удаленную работу, карантин автоматически означает потерю работы, потерю доходов. Бунты антикоронавирусные были на Северном Кавказе, где люди работают, например, дальнобойщиками и просто не могут перейти на удаленную работу. Может быть, отчасти и в предвыборный год просто побоялись таких решительных мер. Тут можно только гадать, но факт остается фактом: кампания не была достаточно убедительной и началась достаточно поздно, только фактически к лету этого года. До этого, если что-то и было, то достаточно формально, и люди на это не реагировали. Какую роль здесь играет то, что публикуется очень разная статистика по той же смертности от ковида? Оперативный штаб правительства дает одни данные, потом Росстат дает другие данные, которые отличаются в два раза, плюс есть другие данные об избыточной смертности. Плюс ко всему «Минздрав» не публикует статистики применения «Спутника» в России, хотя такие данные есть по Аргентине. Как вот эта статистическая непрозрачность влияет на прививочную кампанию? Я думаю, она напрямую не влияет. Здесь идет речь о том, что скорее эксперты не имеют доступа к этой информации. Экспертное сообщество очень настороженно, так скажем, относится к этим цифрам. Это тоже добавляет какую-то долю недоверия, но прежде всего в экспертном сообществе. С другой стороны, для успешной борьбы важно, чтобы разные группы населения, в том числе экспертные группы, правительство, чиновники были на одной волне. Здесь, конечно, важно, чтобы такая информация была. Но опять же, когда мы говорим о «массовом человеке», влияние статистики менее важно, потому что за статистикой следят далеко не все. И чем дальше — тем меньше. Потому что это стало рутиной. Если в начале эти цифры пугали, за ними следили, сейчас этого уже гораздо меньше. Играет роль скорее общее доверие или недоверие власти, которое складывается не столько из поведения конкретно по этому вопросу, а в целом, как человек ощущает свою жизнь. Но что мы видим в своих опросах: те, кто не верит (а примерно половина не доверяют [официальной] информации) делятся практически пополам. Половина говорит, что власть занижает данные, а половина говорит, что завышает. Спрашиваем — почему завышает? Отвечают: чтобы держать население под контролем, чтобы посадить его на карантин, чтобы люди боялись и так далее. Здесь не столько рациональное объяснение, сколько рационализация своего недоверия и негативного отношения к власти. Поэтому здесь тоже не все так просто. Если попытаться резюмировать, правильно ли я понимаю, что в Россия ярых противников вакцинации, которые не готовы ни при каких обстоятельствах привиться, не больше, чем в других странах мира — где-то 10–15%. Но уровень вакцинации в России намного ниже, чем, например, в Западной Европе из-за общего недоверия людей к власти и провала информационной кампании государства о вакцинации? Да, правильно. Люди примерно одинаковые везде. Просто они живут и действуют в различных обстоятельствах. Я бы не сказал, что в России кампания была провальной, потому что все-таки изменения в общественном мнении начались. Они пошли, но пошли поздно. На первых этапах было сделано много ошибок. Я бы добавил, что на Западе были очень жесткие и длительные ограничения, и люди по сути дела были поставлены перед выбором: либо вакцинироваться, либо сидеть дальше взаперти. У нас не было таких жестких ограничений. Они были только в самом начале, но потом от них отказались отчасти, я думаю, потому что российская экономика довольно слабая по сравнению с Западом. Она не может себе позволить. А с другой стороны, люди плохо отнеслись к этим ограничениям. Но поскольку не было этих ограничений, люди перед таким выбором не стояли, они уже вернулись к «нормальной жизни». Это убавляет мотивации. Не то, что на Западе люди суперответственные. А то, что многие западные государства и правительства более жесткие меры вводили и вели более жесткую кампанию. Еще одна оговорка: Россия по масштабам намного больше, чем многие западные страны. Если мы берем по численности, то в России тоже ведь порядка 45 миллионов, как я понимаю, привиты. Вызов в России намного больше. 49 миллионов полностью привитых, по официальным данным, которые недавно стали публиковать, появился счетчик. Спасибо больше, Денис, что уделили время и ответили на наши вопросы. *«Аналитический центр Юрия Левады» российские власти внесли в список «иностранных агентов», «Левада-центр» с этим не согласен.
    10/23/2021
    19:28
  • Интервью - «Осторожно, опасность!»: как французские СМИ борются с фейками
    На прошлой неделе во французском городе Туре прошел 14-й конгресс журналистов. В ходе этого  ежегодного мероприятия институт Viavoice обнародовал результаты соцопроса, согласно которым 88% французов считают, что в интернете и социальных сетях публикуются все больше и больше фейков, и большинство респондентов склонны доверять традиционным СМИ. При этом три четверти опрошенных считают, что отличить серьезное медиа от ненадежного становится все сложнее. Как в контексте санитарного кризиса и в свете предстоящих выборов президента Франции журналисты противодействуют фейкам — в репортаже RFI с журналистского форума.
    10/5/2021
    20:00

Über ИНТЕРВЬЮ

Sender-Website

Hören Sie ИНТЕРВЬЮ, ЕВРОПЕЙСКОЕ СОСЕДСТВО und viele andere Radiosender aus aller Welt mit der radio.at-App

ИНТЕРВЬЮ

ИНТЕРВЬЮ

Jetzt kostenlos herunterladen und einfach Radio & Podcasts hören.

Google Play StoreApp Store

ИНТЕРВЬЮ: Zugehörige Podcasts

ИНТЕРВЬЮ: Zugehörige Sender

Information

Wegen Einschränkungen Ihres Browsers ist dieser Sender auf unserer Website leider nicht direkt abspielbar.

Sie können den Sender alternativ hier im radio.at Popup-Player abspielen.

Radio